"Калевала".
Перевод Эйно Киуру и Армаса Мишина.

Песнь пятидесятая

Дева Марьятта проглотила брусничку и в результате родила сына, с. 1-350. - Мальчик неожиданно пропадает с колен девы. В конце концов его находят в болоте, с. 351-424. Крестить ребенка приводят старика, но старик отказывается крестить младенца, у которого нет отца, пока не будет выяснено и решено, надо ли оставлять его в живых, с. 425-440. - Приходит Вяйнямейнен, выясняет его происхождение и решает, что странного младенца надо умертвить, но полумесячный ребенок бранит его за неверное решение, с. 441-474. - Старик крестит ребенка и нарекает его королем Карелии, на что Вяйнямейнен обижается и уходит прочь, предсказав, что о нем еще вспомнят, когда потребуются новое сампо, кантеле и свет для народа. На медной лодке он уплывает вдаль, к узкой полоске между небом и землей, где, видно, находится и сегодня. Однако кантеле и свои прекрасные песни он оставил в наследство народу, с. 475-512. - Заключительная песнь, с. 513-620.

	Тут исчез ее ребенок, сын пропал с коленей девы. Марьятта, малютка-дева, вся в тревоге заметалась,
355	кинулась искать сыночка. Яблочко свое искала, наливное, золотое, посошок свой серебристый, под гремящей крупорушкой,
360	под скользящими санями, под снующим в пальцах ситом, под ушатом уносимым, средь травы, вокруг деревьев, посреди сухого сена.
365	Долго так искала сына, золотого, дорогого, по горам, по боровинам, по опушкам вересковым, проверяя каждый кустик,
370	каждый прутик отгибая, роя корни можжевела, разводя деревьев ветки. Поспешала, размышляла, шаг свой быстрый не сбавляла.
375	Вот Звезда идет навстречу. Поклонилась ей девица: "Ой, Звезда, творенье Бога, ты не знаешь ли, где сын мой, яблочко мое родное,
380	наливное, золотое?" Так Звезда ей отвечала: "Хоть и знала б, не сказала. Это он меня и создал, наделил судьбой несчастной,
385	чтобы я сияла в стужу, в темноте сплошной мерцала". Поспешала, размышляла, шаг свой быстрый не сбавляла. Тут Луна идет навстречу,
390	поклонилась ей девица: "Ой, Луна, творенье Бога, ты не знаешь ли, где сын мой, яблочко мое родное, наливное, золотое?"
395	Так Луна ей отвечала: "Хоть и знала б, не сказала. Это он меня и создал, наделил судьбой несчастной, бодрствовать одной ночами,
400	днями спать без пробужденья!" Поспешала, размышляла, шаг свой быстрый не сбавляла. Тут идет навстречу Солнце. Дева Солнцу поклонилась:
405	"Солнышко, творенье Бога, ты не знаешь ли, где сын мой, яблочко мое родное, наливное, золотое?" Так ей Солнце отвечало:
410	"Знаю, где твой сын родимый. Это он меня и создал, наделил судьбой счастливой: в золоте звенеть, сияя, в серебре играть, сверкая.
415	Знаю, где твой сын родимый, твой сыночек горемычный, яблочко твое родное, наливное, золотое. В зыбуне увяз по пояс,
420	в боровом песке - по плечи!" Марьятта, малютка-дева, ищет сына на болоте. Там его и отыскали, принесли домой с болота.
425	Вот подрос сынок у девы, вырос мальчуган пригожий: имени лишь не хватает, как зовут, никто не знает. Называет мать цветочком,
430	все другие - никудышным. Кто ж придет крестить ребенка, окроплять святой водою. Вот крестить явился старец, окроплять - сам Вироканнас.
435	Говорил слова такие, так сказал, такое молвил: "Не крещу я одержимых, оглашенных не купаю до того, как все проверят,
440	все проверят, все рассудят!" Кто ж проверкою займется, кто судить его возьмется? Старый вещий Вяйнямейнен, вековечный тайноведец,
445	пусть мальчонку испытает, пусть проверит, пусть рассудит. Вековечный Вяйнямейнен проверяет, рассуждает: "Если найден на болоте,
450	на земле зачат брусникой, в землю парня закопайте, в ягодной заройте кочке иль в болото отнесите, там дубиной оглушите!"
455	Полумесячный промолвил, двухнедельный зычно крикнул: "Ой ты, Вяйно, старец дряхлый, старец дряхлый, полусонный, приговор ты вынес глупый,
460	исказил закон хороший! За грехи и покрупнее, за дела и поглупее не снесли тебя в болото, в темя палкою не били,
465	хоть ты в годы молодые сына матери запродал, самого себя спасая, из неволи выкупая. Даже и потом, позднее,
470	не снесли тебя в болото, хоть ты в годы молодые молодых топил красавиц под глубокими волнами, отправлял на дно морское!"
475	Окрестил ребенка старец, наспех окропил мальчонку, - королем нарек карельским, властелином высшим сделал. Прогневился Вяйнямейнен,
480	прогневился, застыдился, сам отправился в дорогу, поспешил на берег моря, начал петь свои заклятья, петь в последний раз пустился:
485	медный челн напел заклятьем, палубную лодку сделал. На корме уселся в лодке, в даль морскую челн направил, уезжая, так промолвил,
490	так сказал он, уплывая: "Дай-ка, время пронесется, день пройдет, другой настанет, вновь во мне нуждаться будут, пожелают, чтобы создал
495	новое большое сампо, новый инструмент певучий, чтобы поднял новый месяц, новое на небо - солнце, если нет луны и солнца,
500	радости не будет в мире". Вот уж старый Вяйнямейнен уплывает, уезжает, в медной лодке восседая, в медном челноке устроясь,
505	к матери-земли границам, к нижнему пределу неба. Там с челном своим и скрылся, со своею лодкой сгинул. Только кантеле оставил,
510	звонкий инструмент для Суоми, вечную усладу людям, песни славные - народу. Завершить пора преданье, привязать язык покрепче,
515	песнопение закончить, заклинание оставить. Выдыхается и лошадь, пробежав свой путь неблизкий, устает косы железо,
520	выкосив густые травы, бег воды и тот стихает, одолев реки излуки, меркнуть пламя начинает, пропылав всю ночь бессонно,
525	почему ж певцу не смолкнуть, славным песням не утихнуть, коль весь вечер шло веселье, пенье - до захода солнца. Так, бывало, говорили,
530	так когда-то рассуждали: "Даже водопад могучий всей воды не изливает, даже рунопевец лучший песен всех не выпевает.
535	Лучше пение закончить, чем прервать, не кончив песню. Что ж, умолкну, что ж, утихну, завершу, закончу пенье, замотаю песнь в клубочек,
540	закручу в моток заклятья, положу в амбар на полку, под запоры костяные, чтоб не выбрались оттуда, не смогли освободиться,
545	прежде чем замки откроют, прежде чем раздвинут зубы, разомкнут уста пошире, прежде чем язык развяжут. Что с того, что распеваю,
550	что пою порою много, что пою в ложбинке каждой, в каждом ельнике кукую. Мать моя давно почила, милая навек уснула,
555	матушка меня не слышит, пенью моему не внемлет, слушают меня лишь ели, слушают лишь ветки сосен, внемлют ласково березы,
560	одобрительно - рябины. Я без матушки остался, без родной - ребенком малым, жавороночком на камне, на булыжнике - дрозденком,
565	жаворонком заливаться, стрекотать в лесу дрозденком под присмотром неродимой, под надзором нелюбимой. Мачеха меня, бедняжку,
570	злополучного ребенка, прогнала за угол дома, под наветренную стену, чтоб унес бедняжку ветер, беззащитного - студеный.
575	Я помыкался, несчастный, жалкий птенчик, поскитался, поплутал по землям дальним, побродил один по свету, ветру каждому открытый,
580	окрикам любым покорный, надрожался я на стуже, наревелся на морозе. Их теперь совсем немало, много злых людей на свете,
585	кто меня корит нещадно, кто меня бранит жестоко - тот слова мои ругает, этот голос порицает, говорит, что я картавлю,
590	что не знаю меры в пенье, что пою совсем уж плохо, что мотив перевираю. Люди добрые, не надо изумляться, удивляться,
595	что дитя не знает меры, что поет птенец прескверно. Я ведь не бывал в ученье у могучих чародеев, не учил слова чужие,
600	не слыхал чужих заклятий. Все в ученье побывали - я не смог уйти из дома, мать без помощи оставить, одинокую, покинуть.
605	Мне пришлось учиться дома, под своей родимой крышей возле прялки материнской, на пахучей стружке брата, да и то совсем ребенком,
610	мальчуганом в рубашонке. Только все-таки, но все же я певцам лыжню оставил, путь пробил, пригнул вершину, заломил вдоль тропок ветки.
615	Здесь теперь прошла дорога, новая стезя открылась, для певцов, что поспособней, рунопевцев, что получше, средь растущей молодежи,
620	восходящего народа.

Использование текста в коммерческих целях запрещено

Оглавление   Словарь   Действующие лица