"Калевала".
Перевод Эйно Киуру и Армаса Мишина.

Песнь тридцатая

Лемминкяйнен отправляется на корабле вместе со своим старым соратником Тьерой воевать против Похьелы, с. 1-122. - Хозяйка Похьелы посылает навстречу им сильный холод, который замораживает корабль во льдах среди моря. Заморозил бы он на корабле и самих героев, если бы Лемминкяйнен не заставил его своими мощными заклятьями отступиться, с. 123-316. - Лемминкяйнен со своим товарищем добирается по льду до берега, долго бредет в плачевном состоянии по глухомани, пока, наконец, не попадает в родные края, с. 317-500.

	Тут беспечный Лемминкяйнен свой корабль во льдах бросает, покидает челн военный,
320	сам пешком идет поспешно. Тьера с ним вторым героем тащится за мужем бойким. Вот идет по ровной глади, весело по льду шагает,
325	день шагает, два шагает, вот на третий день однажды замаячил мыс Голодный, горемычная деревня. К крепостной стене подходит,
330	говорит слова такие: "Есть ли в этом замке мясо, в крепости найдется ль рыба, накормить народ усталый, утомленный люд насытить?"
335	Не было в том замке мяса, рыбы там не оказалось. Так промолвил                     Лемминкяйнен, так сказал красивый Кавко: "Пусть сгорит дурная крепость,
340	пусть водою смоет замок!" Сам дорогу продолжает, вверх шагает к темной корбе, по местам идет безлюдным, по неведомым тропинкам.
345	Т'ут беспечный                     Лемминкяйнен, тот красивый Кавкомьели, со скалы настриг шерстинок, с валунов надрал ворсинок, навязал чулок из шерсти,
350	рукавичек наготовил на места, что больше мерзнут, что сильней боятся стужи. Сам пошел смотреть дорогу, направление разведать:
355	в лес дорога уводила, в корбу приглашала тропка. Молвит бойкий                     Лемминкяйнен, говорит красивый Кавко: "Ой ты, Тьера, славный братец!
360	Вот куда мы угодили, вот куда навек попали, погибать у края света!" Тьера так ему ответил, вымолвил слова такие:
365	"Мстить пошли мы, бедолаги, мстить отправились, бедняги, на войну пошли большую, в сумрачную Сариолу - вот и встретились с бедою,
370	с верной гибелью столкнулись на местах поганых этих, на неведомых тропинках. Вот теперь уж и не знаем, и не ведаем уж вовсе,
375	что за путь ведет нас дальше, что за промысел торопит. Погибать нам в синей корбе, умирать на боровине, где стервятники гнездятся,
380	где вороны обитают. Коршуны клевать нас будут, раздирать - дурные птицы: то-то будет птицам мяса, коршунам - горячей крови,
385	кушаний - вороньим клювам из останков наших бренных. Наши кости в кучи стащат, отнесут к камням прибрежным. Не узнает мать-бедняжка,
390	знать, родимая, не будет, где же плоть ее плутает, где скитается, кровинка, то ли на войне великой, в том сраженье равносильных,
395	то ли на морском просторе, на его хребтах широких, иль в бору по шишкам бродит, продирается по чащам. Мать не ведает родная
400	ничего о бедном сыне, думает - сыночек умер, думает - родной скончался. Будет плакать мать о сыне, причитать о бедном станет:
405	"Вот уже сынок родимый, бедная моя опора, засевает ниву Туони, боронит поляны Калмы. Без него теперь тоскуют,
410	без сыночка-бедолаги, луки, что лежат без дела, самострелы - без работы, птицы, что в лесу жируют, рябчики, что там порхают.
415	Могут вольно жить медведи, лоси на полях валяться". Молвит бойкий                     Лемминкяйнен, говорит красивый Кавко: "Ой ты, мать моя родная,
420	милая моя пестунья! Ты цыплят взрастила стаю, лебедей косяк вскормила. Ветер налетел, рассеял, Лемпо разбросал, рассыпал,
425	тех - сюда, других - далеко, остальных - еще куда-то. Помню времена былые, вспоминаю дни получше, как цветочками взрастали,
430	ягодками наливались. Многие на нас дивились, стройным станом любовались. Здесь же, в это злое время, в эту грустную годину,
435	нам знаком один лишь ветер, только солнце - нам товарищ, да и то закрыто тучей, застлано дождя завесой. Только я грустить не стал бы,
440	слишком сильно убиваться, лишь бы девы веселились, длиннокосые резвились, лишь бы жены улыбались, не печалились невесты,
445	не стенали бы от горя, от тоски не умирали. Нас волхвы не заколдуют, не погубят, не увидят, что в пути мы умираем,
450	угасаем на дороге, в эту пору молодую, в цвете лет мы погибаем. Все, что сделают провидцы, чародеи наколдуют,
455	пусть у них случится дома, приключится в их жилищах. Колдовством себя пусть губят, пусть морят своих детишек, пусть свое изводят племя,
460	пусть родню уничтожают! Никогда отец мой прежде, никогда родитель старый колдунам не поддавался, не платил лапландцам дани.
465	Так родитель мой молился, так я сам молюсь сегодня: помоги, Творец небесный, защити нас, Боже правый, милосердною рукою,
470	властью собственной могучей от мужских проделок хитрых, от коварных бабьих козней, злодеянья бородатых, злоязычья безбородых!
475	Будь опорой неизменной, будь хранителем надежным, чтоб дитя с пути не сбилось, чтобы не сошел сыночек с созданной Творцом дороги,
480	с тропки, Богом проторенной". Тут беспечный Лемминкяйнен, сам красивый Кавкомьели, лошадей напел из бедствий, черных меринов из болей,
485	из тяжелых дней - уздечек, седел - из проклятий тайных. На коня вскочил лихого, на могучий круп взобрался. Едет он себе тихонько
490	вместе с Тьерой, лучшим другом, звоном оглашая местность, цоканьем - песчаный берег, к матери своей родимой, в дом к родительнице старой.
495	Здесь я оставляю Кавко, здесь надолго покидаю. Тьеру я домой направлю, пусть идет к жилью родному. Сам же песню я продолжу,
500	поведу другой стезею.

Использование текста в коммерческих целях запрещено

Оглавление   Словарь   Действующие лица